Приложение

Граф Беннигсен, такая русская история.

Георгий Павлович Беннигсен был первым (хотя и не состоявшимся) собратом Леона Дормуа по побегу из Кенигштайна. Интонации Леона в устном рассказе об этом человеке свидетельствуют о сильном впечатлении, которое производил граф на окружающих: «Все отдавали ему честь…» Поясняя такое впечатление, Леон уточняет, что он был наследником генерала Беннигсена, о котором писал Лев Толстой в романе «Война и мир». Узнал ли об этом родстве Леон, читая роман Толстого..? Или кто-то ему сообщил о знаменитом предке графа? А, может быть, это Владимир Габбин рассказал ему о семейной истории штабс-капитана Беннигсена пока они шли через Рудные горы в сторону Богемии…

Во всяком случае, выяснив по ходу нашего рассказа о каком графе Беннигсене идет речь, его личность неожиданно приобрела для меня особый интерес, захотелось узнать побольше об этом, мучившимся какими-то переживаниями, русском офицере. В нем притягивала некая драматическая загадка, как будто он — как юродивый (таков был его вид с отпущенными волосами и бородой в рваной кожаной куртке вместо обязательной военной формы!) — увидел в произошедших событиях то, что другие ещё не видели.

Из ставших мне известными сведений об узниках этого лагеря, я не ощутил никакой психологической травмы ни в улыбчивом, несмотря на капитуляцию и плен, начальнике штаба 13 корпуса, ни, тем более, или, скорее, ещё менее, в генерале Клюеве, командире корпуса, сотрудничавшего с администрацией лагеря с целью улучшения условий своего содержания в лагере.

Генерал-лейтенант Н.А. Клюев в германском плену

Граф Беннигсен явно не принимал унижение плена: после неудачной первой попытки вместе с Леоном Дормуа, он ещё дважды бежал из крепости. Как ему это удалось? Был ли он один или с сообщником? Это еще одна загадка Кенигштайна. Увы, попытки эти были неудачны и в Россию он вернётся лишь после окончания Первой мировой войны. Но это будет уже другая Россия, и не Петроград или одно из родовых имений, а берег мурманского порта, куда он сойдёт в 1919-ом году с британского корабля и в форме британского солдата.

Освободившись из плена, в отличие от своих братьев Адама и Эммануила, примкнувших к Белой армии, Георгий Беннигсен вступает в конце 1918-го года добровольцем в британскую армию. В составе английских экспедиционных войск он оказывается в Мурманске в то время, когда его брат Адам сражается в составе Белой армии Юга России, а Эммануил присоединился к Северо-западной армии в Эстляндии. Родители братьев, граф Павел Александрович Беннигсен и Александра Карловна (в девичестве фон Мекк) и три сестры — Ольга, Ксения и Екатерина — остались в Петрограде. Семья Беннигсенов больше никогда не соберётся вместе.

Ещё недавно это была большая, счастливая семья, связанная родственными узами с семьями 10 дядьёв и тёть только со стороны матери. А также с многочисленными кузенами и кузинами по линии отца. Практически всех их вырвала с корнем — кого-то уничтожила, а кого-то разметала по свету — русская история.

Наверное, тем кто выжил, их детство и юность стали казаться далёким, неправдоподобным сном.

Вот их дом-усадьба в Гурьево в Венёвском уезде Тульской губернии, ставшая семейным гнездом после приобретения её в 1876 году Павлом Александровичем. Дом в стиле александровской эпохи с французским садом и парком в английском стиле.

Усадьба была приобретена в этом красивом месте не случайно. Она находилась всего в трёх километрах от Хрусловки, где владели великолепной усадьбой родители жены Павла Александровича — «железнодорожный король России» барон Карл фон Мекк и его жена Надежда Филаретовна, благодетельница Чайковского.

В 1923-ем году в этом имении разместился Хрусловский детский дом.

В 1977-ом году детдом закрыли, а здание передали местному заводу для использования как пионерлагерь.

Так выглядел дом в середине 1980-х.

Потом дом забросили, а в 1990-е годы приватизировали и завод, и все его имущество. Новый частный владелец ничего не делает для его сохранения. Дом стоит заброшенный.

О советском прошлом полуразрушенного здания напоминает лишь надпись над входом:

«Дети, для которых отцом стал сам народ, не будут знать нужды в горе».

Но, вернёмся к истории семьи Беннигсен.

В 1874-ом году 29-летний Павел Александрович Беннигсен женится на 25-летней Александре Карловне фон Мекк.

Рождаются дети:

сыновья Эммануил (1875, Маня), Георгий (1879, Юша), Леонтий (1881), Адам (1882, Адя), сестры Ксения (1884, Кася), Ольга (1886) и Екатерина (Китти, 1888).

Старший сын Эммануил выбрал гражданскую карьеру, закончив престижнейшее закрытое учебное заведение — Императорское училище правоведения — и поступил на службу в Министерство юстиции.

Георгий, Леонтий и Адам пошли по военной линии и стали выпускниками Пажеского корпуса. Все они начали службу в императорской гвардии: Георгий в Преображенском, а Леонтий и Адам в Конногвардейском полках.

Сестры росли под родительским крылом в Санкт-Петербурге, где отец построил роскошный доходный дом на углу Среднего проспекта и 12-ой линии Васильевского острова (сегодня памятник архитектуры). Сами они жили по соседству.

Дом графа Беннигсена

Первый гром грядущих потрясений для семьи Беннигсенов и всей страны грянул в 1904-ом году.

Началась русско-японская война.

24-летний штаб-ротмистр лейб-гвардии Гусарского полка Леонтий добровольно перевёлся во флот с понижением в чине и стал вахтенным офицером-артиллеристом на броненосце «Бородино». Ушёл в плавание со 2-й эскадрой на помощь осажденному Порт-Артуру и погиб в Цусиме 15-го мая 1905-го года. Единственный выживший из экипажа броненосца в 900 человек матрос Семен Ющин рассказал потом, что накануне поручик Беннигсен был тяжело ранен, но продолжал участвовать в бою. Погиб на его глазах от осколка снаряда, попавшего в грудь. Его последние слова: «Горячо, горячо!..»

Адам также принял участие в русско-японской войне в составе Верхнеудинского полка Забайкальского казачьего войска. За боевые отличия был награждён тремя орденами, в том числе орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «за храбрость». Находясь на Дальнем Востоке, участвовал в конных экспедициях в Монголию и Центральную Азию.

С окончанием войны, казалось, жизнь вернулась в прежнее русло. Хотя и не совсем. Россия быстро менялась: появилась Дума, шли столыпинские реформы. Братья Беннигсены включились в начавшуюся перестройку страны (да, да, — это слово появилось ещё в те годы), стали видными земцами и общественными деятелями, занимая в политической жизни страны умеренные центристские позиции. Видного октябриста Эммануила Беннигсена клеймил за шовинизм и национализм в своих статьях в «Правде» Владимир Ленин.

Как владелец имения в деревне Рамушево Старорусского уезда (Новгородская область) Эммануил стал уездным предводителем дворянства и общественным деятелем — депутатом Государственной Думы. И первым автомобилистом Старой Руссы: «Купил я себе маленький автомобиль французской марки Lorrance Dietrich — сам по себе весьма недурной, но совершенно неподходящий к нашим деревенским дорогам. Мой автомобиль был первым в уезде и вызвал немало курьёзов. Недалеко от Рамушева увидевшая его старушка упала на колени и стала креститься; кстати, многие считали, что автомобиль приводится в действие бесовской силой, но этих скептиков смущала фабричная марка машины — лотарингский крест. Совместить крест с помощью дьявола они никак не могли».¹

В мае 1908-го года вышел в запас гвардейской кавалерии Адам. Он стал гласным Венёвского уездного земского собрания Тульской губернии. Скорее всего, в это время он проживал в Гурьево. Увлечённый Востоком, он написал книгу «Несколько данных о современной Монголии» (1912), и опубликовал сборник «Легенды и сказки Центральной Азии». Не отсюда ли у его сына Александра Беннигсена (1913 г.) родится интерес к Востоку². Тем более, что жена Адама — Феофания (Фанни) Хвольсон, внучка известного гебраиста и востоковеда профессора Даниила Хвольсона в Санкт-Петербурге.

Георгий, прослужив шесть лет, оставил военную службу, стал крупнейшим землевладельцем Карачевского уезда Орловской губернии. До 1-го августа 1914-го года был членом Управы Орловской губернии, работал ответственным редактором журнала «Вестник Орловского общества сельского хозяйства», председателем Орловского Общества любителей изящных искусств. Благодаря ему, по свидетельствам современников, произошёл новый подъём в деятельности общества, были созданы бесплатные курсы рисования и живописи. В 1912-ом году его избрали депутатом 4-ой Государственной Думы.

Первая мировая война началась для Георгия Беннигсена ещё в середине июля (в то же время одевает военную форму лейтенант запаса Леон Дормуа): он был мобилизован и 23-го июля прибыл в Невский полк и назначен субалтер-офицером в 10-ю роту Невского полка в чине штабс-капитана. А уже через месяц война для него закончилась пленом, и судьба сведёт его в Кенигштайне с нашим дедушкой.

Мировая война пощадила братьев Беннигсен, а значит и всю семью. Но вслед за ней Россию захлестнёт вал войны ещё более жестокой — войны гражданской. Первыми её жертвами станут родители: они умрут один за другим в холодном и голодном Петрограде — сначала 74-летний отец в 1919-ом, а за ним и мать в 1920-ом.

Братья воюют: Георгий на севере, Адам на юге, а Эммануил на северо-востоке в армии Юденича. И на этой войне «госпожа удача» сохранила им жизнь, но не предложила другого выхода как покинуть Россию навсегда: Георгий уйдёт с британским экспедиционным корпусом и поселится в Лондоне, Адам из Крыма через Стамбул доберётся до Парижа, где окажется и третий брат — Эммануил. К счастью, им удалось вывезти свои семьи.

А вот сестры…

Сестры стали в прямом смысле этого слова заложницами гражданской войны — раскола народа на две веры: одну под Белыми знамёнами, а другую под Красными (не считая других — менее значительных «раскольников» под чёрными, зелёными и серо-буро-малиновыми знамёнами). Казалось бы, из литературы исторической и из просто литературы, из семейных преданий мы уже давно знаем несчётное количество примеров человеческих судеб, ставших разменной монетой той цены, которую заплатили в борьбе за власть в стране Белые и Красные, а, в еще большей мере, миллионы обычных простых людей, втянутых на годы и десятилетия в эту борьбу. И всё равно, каждый раз, когда возникает какая-то личная связь с кем-то из давно исчезнувших в этой истории людей (Георгий Беннигсен — дедушкин товарищ по плену) — поражаешься эпическому масштабу, который приобретает временами шкала человеческого добра и зла.

Вот Мартын Лацис, входящий в тройку высших руководителей ЧК в 1918 году, указывает своим подчиненным:

Не ищите доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора.

В брошюре от 1921 года, этот смысл формулируется ещё короче: первый и главный способ борьбы — расстреливать, второй — изолировать тех, кого можно отнести к потенциальным врагам революции.

Повезло генералу Габбину, что он попал на приём к самому Дзержинскому, а не к Лацису, который, кстати, заменял Дзержинского летом 1918 года на посту председателя ВЧК.

А вот самому Лацису «не повезло»: в 1938 году его расстреляют товарищи по НКВД по обвинению в том, что он «состоял в “центре” фашистской националистической латышской организации». Правда, в 1956 году его реабилитируют, а в 1988 году — в самый разгар Гласности и Перестройки — даже выпустят памятную почтовую марку в честь «советского государственного и партийного деятеля».

Ксению Беннигсен арестуют как заложницу «до конца гражданской войны» в мае 1919-го (она только что похоронила отца, умершего в апреле). Начнётся её крестный путь по тюрьмам и лагерям — Бутырская тюрьма, лагерь в бывшем Новоспасском монастыре, Брестская концентрационная больница, опять лагерь — на этот раз в Ивановском монастыре…

Монастыри становились лагерями в первую очередь, так как, по мнению устроителей, отвечали требованию изолировать людей. И это была центральная идея большевиков в то время: изолировать потенциальных врагов.

Новоспасский монастырь сегодня.

Тюрьму и лагеря заменит, по существу, пожизненная ссылка. В 1933-ем году Ксению, вместе с сестрой Ольгой, вновь арестуют как «участниц церковно-монархической организации “Мефодиевское братство”» и приговаривают к ссылке в Казахстан. Оттуда Ксения пишет письма и обращения, просит о помощи Екатерину Пешкову, жену Максима Горького и председательницу единственной правозащитной организации в СССР «Помполит» (Помощь политическим заключённым), которая просуществовала до 1937-го.

«Многоуважаемая Екатерина Павловна

Прошу Вас очень принять участие в моем деле и дать ход прилагаемому здесь документу.

Все возводимые на меня обвинения я настойчиво отвергаю. Со времени существования Советской власти я себе избрала небольшое поле деятельности по 2-м своим специальностям — музыкальной и медицинской, которым отдавала все свои силы.

Как сестра квартирной помощи, я исполняла огромнейшую работу, которая казалась совершенно несовместимой, весь день проводила на ногах, покрывая огромные расстояния то в городе, то далеко за городом, работала и в свободные дни и при слабости моего здоровья настолько уставала, что засыпала, сидя и даже стоя, как только кончалось напряжение, вызванное работой.

Будучи глубоко верующей, я особенной церковностью никогда не отличалась и вообще посещала церковь нерегулярно, не принимая никакого участия в церковной жизни (не пела, не читала, в двадцатке не состояла и так далее). Не имея никакой связи с церковной жизнью, мне причина моей ссылки совершенно темна.

Если она кроется в моем происхождении, то почему же до сих пор это происхождение не являлось чем-нибудь предосудительным?

Если же происхождение составляет вину, то за нее казалось бы я достаточно пожала кару, когда в течение 2-х лет, с мая 19-го по апрель 21-го года содержалась как заложница в различных лагерях Москвы.

Если причина ссылки кроется в том, что я имею родственников за границей, от которых иногда получаю помощь, то опять-таки, казалось бы, она не должна бы заключаться в этом. Торгсин является официальным государственным учреждением; переписка моя с родственниками вполне открытая, официальная и носит исключительно семейный характер.

Нахожусь я сейчас в городе Атбасаре, где пока играю в кино за 1⁄2 оклада, но где по своей прямой специальности не могу найти работы, потому что все медицинские учреждения обслуживаются местными сестрами. Если нельзя получить отмены ссылки, то, может быть, можно было бы достичь хотя бы сокращения срока и перевода в Европейскую часть СССР, где можно было бы существовать на свой заработок. Дорога сюда на свой счет стоила около 300 рублей, в течение свыше 3-х месяцев не получила ни малейшего даже аванса по службе и оставшиеся в Ленинграде вещи почти все проданы.

Высказывая здесь в моем письме к Вам все причины, которые приходят на ум для объяснения моей ссылки, я еще не коснулась того официального обвинения, которое мне предъявлено и которое настолько не обосновано, что его просто не усваиваешь.

Мефодиевская церковь была закрыта 5 лет тому назад; существовавшее при нем братство было закрыто 13-14 лет тому назад, когда я лично была в Москве и не знала даже о существовании Мефодиевской церкви, не говоря о братстве.

Простите, что затрудняю Вас своим делом, но глубоко верю и надеюсь, что вы не откажитесь хоть чем-нибудь помочь.

К. Беннигсен.

No моего дела, а также и моей сестры — О. П. Беннигсен, на днях тоже пославшей Вам письмо с просьбой похлопотать о ее деле — 7734-33.

27/VII — 34 года.»

В конце концов сёстрам было разрешено вернуться из бескрайних степей Казахстана в европейскую часть России, но поселиться им разрешили вдали от столиц в городе Череповце. Поселили их в одной комнатке в коммунальной квартире.

Ксения умрёт в Череповце в 1942-ом году, а графиня Ольга Беннигсен скончается там же в 1962-ом году.

Самая страшная судьба ждёт младшую из сестёр, Китти. Она избежала участи сестёр только потому, что уже в 20-е годы стала пациенткой психиатрической больницы Кащенко под Ленинградом. В августе 1941-го года немецкий десант занял территорию больницы, где на лечении находилось 1320 человек. Нацисты уничтожали психических больных. Как ни пытались врачи спасти своих пациентов, они все будут уничтожены вместе с врачами. Советских военнопленных, которых пригнали закопать ров с убитыми, сожгут живьём.

Из обращения Ксении Беннигсен к Екатерине Пешковой мы узнаем, что какое-то время сестры вели переписку с братьями и даже получали от них какую-то помощь. Братья наверное понимали, что они являются невольной причиной страданий сестёр. В этом дьявольский смысл заложничества — парализовать волю к сопротивлению чувством ответственности и вины за тех, кто оказался «из-за тебя» в смертельной опасности. С этим пониманием братья должны были жить в благополучных и безопасных Лондоне, Париже и Рио де Жанейро, куда переехал в 1936-ем году Эммануил. В 1944 году, когда были установлены дипломатические отношения между Бразилией и СССР, Эммануил Беннигсен встречался с советским послом и предлагал организовать помощь раненным солдатам Красной армии (некоторые эмигранты стали обвинять его в пособничестве сталинизму). Может быть, он ещё тешил себя надеждой на разрешение вернуться в Россию в благодарность за эту помощь… В 1955 году он умер в Сан-Пауло.

Георгий Беннигсен посвятил свою жизнь в эмиграции помощи беженцам из России и религиозным исканиям. В Лондоне он перешёл в католичество и сблизился с белорусским греко-католическим церковным центром святого Петра и Павла. Писал тексты, пытаясь найти сближение между западным католичеством и восточным христианством. Умер в Нью-Йорке в возрасте 83 лет в 1962 году.

Следуя за Георгием Павловичем Беннигсеном и членами его семьи, я ещё раз с грустью вижу, насколько неистощима русская история на людские страдания, за которые никто никогда не ответил по справедливости и, тем самым, не положил им конец. Некоторые русские люди (начиная с Петра Чаадаева) говорят, что страдания заложены в «генетический» — культурный код русских православием. Не знаю. Не берусь судить. Хотя Георгий Павлович Беннигсен по каким-то причинам пришел к отказу от православия. А вот его брат Адам сохранил верность своей церкви и был основателем православной церкви в пригороде Парижа Аньере.

Нашёл ли в религиозных поисках своей эмигрантской жизни Георгий Беннигсен утешение от земных бед своей семьи и смысл катастрофы, пережитой его страной? Может быть на этот вопрос есть какой-то ответ в его бумагах, которые хранятся в белорусской библиотеке Франциска Скорины в Лондоне. Может быть. Только я сомневаюсь, что какая-либо религия способна помочь найти смысл и заросших бурьяном пустырей на месте дворянских гнёзд, и исчезнувших вслед за ними русских деревень.

После развала СССР, моя мама, дочь раскулаченного крестьянина Курской губернии, всю жизнь считавшая, что благодаря советской власти она «выбилась в люди», спрашивала меня:

«Скажи, вот я помню, как накануне войны отец спорил с братом Гришей. Он ему говорил, что до колхозов крестьянская жизнь была правильная, а в колхозах она неправильная, несправедливая… А брат-комсомолец ему отвечал: нет отец, это раньше жизнь была несправедливая — были богатые и бедные… А теперь власть правильная — теперь все равны.

Они оба погибли в первые месяцы войны: сын-доброволец и отец-солдат по принуждению.

Кто из них был прав?»

Footnotes

1. Село Рамушево, давшее название одному из самых страшных эпизодов 2-й мировой войны, существует. Вот свидетельство блогера-автопутешественника: «Проезжаем по селу. На другой стороне реки было когда-то богатое имение графа Беннигсена. Сейчас — это даже не «графские развалины», а просто непролазный бурьян…» ↩

2. Александр Беннигсен (1913-1988), закончив Парижский институт восточных языков, станет известным специалистом по исламу и советскому Востоку. Участник Сопротивления. ↩