24. Октябрь 2020 г: доклад коменданта Кёнигштайна

В ходе нашего первого общения с господином Буссе мы явно недооценили его интерес к побегу нашего деда. Возможно, поначалу он не хотел вселять в нас слишком большие надежды на обнаружение в архивах документов, связанных с этой историей. Но найденные им фотографии Леона и Владимира превзошли все наши самые смелые ожидания. Более того, господин Буссе по собственной инициативе отправился на поиски в городской дрезденский архив. И вот что он нашёл. Он нашёл отчёт коменданта крепости полковника фон Чиршки о расследовании побега! И отправил его нам 9-го октября 2020-го года.

Вот перевод с немецкого:

Транскрипция доклада

Русский пехотный лейтенант Владимир Габбин и французский резервный лейтенант Леон Дормуа из 25-го батальона егерей в течение нескольких месяцев тайно планировали побег и изготовили верёвку для спуска из крепости. Они хотели добраться до деревни под Прагой, где у Габбина был знакомый, который, как он надеялся, поможет им сначала перебраться в Швейцарию, а оттуда — на родину.

Они тайно воровали материалы из крепостных построек для изготовления верёвки или приобретали их под ложным предлогом у уполномоченных для работы в крепости торговцов.

Различные участки верёвки они изготавливали на верхнем этаже своих казематов ночью в темноте и постепенно прятали готовые куски.

Для побега они выбрали ночь 15-го мая, так как в это время бушевала буря. В тот вечер собрались в своём укрытии — вентиляционной шахте в подвале лазарета, где спрятали свою гражданскую одежду: брюки, лоденовые куртки и фетровые шляпы, которые они тайно раздобыли.

Там, примерно до полуночи, они собирали различные отрезки верёвки, пока её длина не достигла 63 метров. Около двух или трёх часов ночи они покинули вентиляционную шахту, неся с собой верёвку, и направились к парапетной стене на стороне Эльбы, прячась от ночных патрулей.

Оттуда они, используя верёвку, прощупывали скалу, чтобы найти подходящее место для спуска. В конце концов, они выбрали проход в стене между Фридрихсбургом и большим деревом в саду Новой Оружейной. Оттуда было 16 метров до скалистого уступа, с которого они могли продолжить спуск пешком. Они обмотали верёвку вокруг железной перекладины бойницы и по очереди спустились по двойной верёвке вниз к уступу, где стянули верёвку и спрятали её в листьях.

С уступа они пешком добрались до патрульной тропы и, избегая дорог и городов, поднялись, следуя реке Белаугрунд, до границы Саксонии и Богемии в Петерсвальде. Там, во второй половине дня, их остановил жандарм из-за подозрительного внешнего вида и отвёз в военный штаб, где их накормили.

На следующий день обоих перевели в Лейтмериц, а затем вернули сюда. После этого их доставили в суд, который их арестовал. Судебное разбирательство продолжается до сих пор. Беглецы во всём признались.

Нет никаких доказательств того, что у них были доверенные лица или сообщники. Напротив, можно предположить, что они держали подготовку к побегу и его осуществление в строжайшей тайне от своих товарищей.

Судебное расследование того, действовали ли торговцы-поставщики материалов для беглецов в нарушение своих обязательств и в какой степени, всё ещё продолжается.

В качестве мотива для побега Габбин и Дормуа заявили, что в их офицерских кругах считалось, что офицер, находящийся в плену, обязан всеми средствами попытаться вернуться в войска. Именно исходя из этой точки зрения, они действовали, когда совершили побег. До своего побега оба офицера всегда демонстрировали безупречное поведение.

Автор: Чиршки Полковник и комендант крепости

Источник: Центральный государственный архив Саксонии, Дрезден, Общие материалы, Военнопленные, № 9644 (SHStA: 11348)

Как увлекательна работа историка! У вас есть документ, и вы должны отделить факты от вымысла. Потому что очевидно — мы знаем это, если вспомним рассказ деда, что наши беглецы лгали во время допроса: о происхождении материалов, использованных для изготовления верёвки, о самой верёвке и её длине, о своих товарищах-сообщниках… Но они также говорили и правду: например, о своём маршруте побега.

Несомненно, чтобы избежать репрессий против лавочников, они утверждали, что украли материалы для верёвки, тогда как, по словам деда, часть из них они купили. Что касается одежды, то это тоже, вероятно, был случай незаконной торговли.

Но их главной заботой была защита товарищей: верёвка разрослась до более чем 60 метров, так что её можно было сложить пополам и снять без помощи сообщников… Веревка! Вопрос о её длине постоянно возникал. Господин Буссе был удивлен, что в записи Леон описал её длину примерно в двадцать метров, тогда как высота падения составляет 40 метров возле лазарета. Спустились ли они к тому месту, которое упомянули во время допроса? Володя считает, что они упомянули это место (договорённость, заключённая ещё до побега на случай, если их поймают), чтобы дистанцироваться от лазарета — фактического местоположения — и вероятной причастности русских офицеров, которые им помогали. Но что делать с отчётом, предоставленным нам г-ном Буссе?

Эта загадка, несомненно, останется неразгаданной.

При чтении этого отчёта возникает смутное ощущение, что, хотя полковник фон Чиршски, безусловно, выполнял свой долг, когда отменил первоначальный двухмесячный тюремный срок в крепости как слишком лёгкий (следовательно, их должны были судить повторно), он не стремился слишком глубоко «копать» в целях обвинения двух офицеров. Он почти принял их объяснения — никаких сообщников — как только они признали факты и заявили, что действовали в соответствии с военным кодексом чести.

Создаётся впечатление, что полковник Фридрих фон Чиршки унд Бёгендорф, представитель старинной силезской аристократической семьи, восходящей к XIII веку, всё ещё действовал по отношению к заключённым в соответствии с этим офицерским кодексом чести, который вскоре исчезнет, сметённый нацистским безумием¹.

Сам полковник умрёт в Дрездене в 1920-ом году, но некоторые члены этой старинной аристократической семьи будут противостоять нацистскому безумию.

В 1934-ом году Фриц Гюнтер фон Чиршски, немецкий дипломат, был арестован во время «Ночи длинных ножей» и несколько дней содержался в концентрационном лагере Лихтенбург. Он выжил благодаря вмешательству своего дяди, Йохана-Пауля ван Лимбурга Стирума, который открыто выступал против нацизма и категорически отказывался встречаться с Гитлером. В 1935-ом году он покинул Германию, ища убежище сначала в Лондоне, а затем в Париже. Он будет первым западногерманским дипломатом, который посетит Москву в 1955-ом году с целью ускорить возвращение последних немецких военнопленных из СССР в ФРГ.

Сын полковника фон Чиршки, Густав-Адольф, лейтенант немецкой армии, погибнет в бою в апреле 1918-го года в возрасте 20 лет во Франции под Ла-Нёвелем. Он похоронен на немецком кладбище недалеко от Перонна.

В 1944 году двум двоюродным братьям, прямым потомкам семьи фон Чиршски, Альбрехту фон Хагену (1904–1944) и Максу Ульриху фон Дрекселю (1911–1944), повезло меньше: они были повешены в Берлине с разницей в месяц. Их признали виновными в покушении на Гитлера и заговоре 20-го июля 1944-го года.

Не следует также забывать, что семена этого безумия были посеяны в Европе в том числе с участием ряда высокопоставленных и родовитых аристократов, таких как двоюродный брат нашего полковника, граф Генрих фон Чиршски унд Бёгендорф, немецкий посол в Вене, который в июле 1914-го года по настоянию императора Вильгельма оказал давление на колеблющуюся Австрию, чтобы она напала на Сербию после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево, зная, что это будет началом Большой войны в Европе. ↩

Footnotes