17. Семья Габбиных (почти) в полном составе

Георгий продолжает семейную историю Габбиных в первые послереволюционные годы:

«Сразу после окончания войны русским военнопленным предлагают остаться в Германии в качестве беженцев и дают им возможность покинуть крепость. Владимир должен сделать свой выбор: остаться в Германии или вернуться в Россию. Первый вариант, несмотря на знание немецкого языка, предполагает жизнь в статусе беженца, то есть одиночество и неизвестность. Во втором случае речь идёт о возвращении на Родину, к своей семье и близким. Он не представляет себе в этот момент ни что значат для его страны произошедшие там за годы его отсутствия политические революции, ни какова степень последовавшей за ними разрухи и обнищания. И он выбирает Россию: в 1919-ом году он возвращается, но не в родной Ташкент, а в Москву, где уже живут его отец и почти вся его семья».

Дело в том, что в 1918-ом году генералу Габбину пришлось срочно уехать, а лучше сказать, бежать из Ташкента в Москву и затем перевезти туда всю свою семью. Георгий показывает мне семейную фотографию середины 1920-х годов.

На этой фотографии в первом ряду сидит Николай Иванович Габбин, бывший царский генерал, его жена, а вокруг дети: два брата Пётр и Владимир и три дочери. Пётр (в первом ряду) — тоже бывший офицер царской армии, воевал в чине капитана в Белой армии, но попал в плен и согласился служить в армии Красной. Как и отец, он военный инженер, автор многих изобретений, среди которых известна конструкция, получившая название «мост Габбина».

Ну, а Владимир стоит на заднем плане со своими сёстрами. На фотографии есть ещё какие-то женщины, наверное, какие-то родственницы, но Георгий на них не останавливается и продолжает свой рассказ.

Дело в том, что на этом семейном портрете отсутствует ещё один сын генерала — Николай. После окончания гражданской войны он ушёл вместе с белыми за границу и живёт где-то в Австралии.

Разглядывая потом эту фотографию большой семьи, собравшейся вокруг старого генерала, трудно себе представить, что пришлось ему пережить, чтобы спасти и свою жизнь, и свою семью в ввергнутой в революционный катаклизм России. И ещё возникает ощущение, что на этой фотографии вся семья вместе, но при этом каждый думает о чём-то своём. Мы уже никогда не узнаем, какие мысли и воспоминания занимали их души и умы. Только почему-то приходят на ум строчки Блока:

«Рождённые в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России — Забыть не в силах ничего».

Мог ли генерал забыть пережитое в Ташкенте и побег в Москву?