5. Три дня в августе 1914

Дедушка нам не рассказывал (во всяком случае по моим воспоминаниям) о боях, в ходе которых он попал в плен в августе 1914-го.

Историки назовут эти три дня в августе 1914-го «Битвой на границах». Французские и немецкие войска сошлись там в кровопролитном столкновении южнее Бельгии, на территории Пикардии и Лотарингии. В ходе этих боёв погибли и были ранены десятки тысяч военных с обеих сторон. От рук захватчиков погибли и сотни невинных гражданских лиц, когда немецкая армия безжалостно и систематически уничтожала французские населённые пункты.

Насилие немецких захватчиков над мирным населением деревень и пленными французскими солдатами, некоторые из которых были расстреляны вопреки международным конвенциям, надолго останется в памяти людей.

В книгах по истории довольно мало говорится о «Битве на границах». Есть несколько причин такого умолчания. Для Франции — это были дни, ставшие поражением тактики генерала Жоффра. Для Бельгии — это были дни, когда она устранилась от борьбы. Для Германии — это было кровопролитное препятствие в наступлении её войск.

Немецкая стратегия предполагала массированную атаку на Францию в обход её укреплений на северо-востоке. В ходе этого манёвра, захватив Бельгию и Люксембург, немецкие войска выходили с севера в тыл французским войскам, сконцентрированным восточнее, на границе с империей Вильгельма II, и потом быстро двигались на Париж. По этому плану немцы обрушились с севера на наши деревни, которые в течение трёх дней — 22, 23 и 24-го августа 1914-го — превратились в поле битвы.

На одном замечательном историческом сайте мы нашли документированный (воспоминания участников, архивы) и подробный (буквально по часам) рассказ о боях 25-го батальона, в составе которого воевал лейтенант Леон Дормуа.

Французская тактика состояла в унаследованном со времён Наполеона принципе: наступление любой ценой! В первые дни войны генерал Жоффр, несмотря на огромные потери, бросал французские войска в атаку на превосходившие их по мощи немецкие силы.

Было очень трогательно читать имена офицеров (выделены шрифтом), о которых в своём письме в Министерство обороны писал дедушка Леон.

Мы узнаём также, что Леон Дормуа скорее всего сражался в составе 5-й роты 25-го батальона, так как в письме он пишет, что 22-го августа он находился рядом с командиром 5-й роты капитаном Пакэном, когда капитан пал у него на глазах.

Автор этого сайта начинает рассказ о боях в августе 1914 года цитатой-эпиграфом из романа «Деревянные кресты» Ролана Доржелеса:

«Зачем? Забудем. Траурные вуали, как осенние листья, опадут. Образ не вернувшегося солдата мало-помалу сотрётся в сердце тех, кто так любил его. И мёртвые умрут во второй раз.»

В этих строчках, — пишет автор сайта, — выражен смысл того, почему вы, я, многие другие люди занимаемся сохранением памяти для будущих поколений. Чтобы не забыть…

Приводим (с сокращениями) этот рассказ:

21-го августа 1914-го 25-й пехотный батальон находился в резерве 6-го армейского корпуса. Командующий корпусом генерал Саррей и его штаб расположились в деревне Спинкур. Вечером по его приказу батальон выдвигается вперёд, проходит через деревню Арранси и останавливается на бивуак в поле влажной люцерны между Арранси и деревней Бёвьей.

22 августа 1914. С 20 по 30 августа деревня Спинкур оказалась в центре жестоких боёв: 25 августа она была частично сожжена немцами. Именно здесь — южнее этой деревни — 24–25 августа французам удаётся остановить волну немецкого нашествия и занять позиции восточнее Вердена, чтобы защитить свои укрепления, среди которых форты Дуамон, Во и Тьомон. В боях за эту деревню на неё обрушится столько снарядов с обеих сторон, что она будет полностью разрушена.

На заре следующего дня на востоке раздаётся интенсивная стрельба. Наши войска пошли в решительное наступление на врага. Борьба шла ожесточённая, так как большая часть немецкой армии, зашедшей со стороны Бельгии и Люксембурга, атаковала наши позиции. 6-й корпус мужественно сражался, но у врага было слишком большое превосходство в силах и вооружении. Пришлось отступить под давлением немцев.

Чтобы остановить продвижение врага, 25-й батальон получил приказ: двигаться к лесу Ланромон в Бельгии.

Пройдя деревню Бёвьей, батальон вступает в яростный бой: три роты под командованием капитана Шасспо отбивают многочисленные атаки немцев. Три другие роты батальона пока остаются в резерве вокруг деревни Бёвьей.

1-я и 5-я роты по приказу комкора выдвигаются на поддержку 162-го пехотного полка в район возвышенности у леса Файе. Когда мы вышли к подножию возвышенности, у самой земли, срезая траву, засвистели немецкие пули. Ранены несколько наших дозорных. Мы двигаемся несколькими рядами, используя каждую складку местности.

Пробившись на гребень, мы нашли там остатки пехотной роты: почти весь её состав уже погиб. Командир роты — капитан, стоя в полный рост, стоически ждал смерти. При нашем появлении он заплакал.

Наша первая рота открывает огонь, и враг, поражённый появлением новых сил, прекращает стрельбу. И тогда капитан Пакэн смело поднимает в атаку 5-ю роту. (Боже! Ведь среди них наш дедушка Леон!) Рота несётся в атаку бегом по склону, но пулемёты врага с удвоенной яростью косят людей и пшеницу. Во время этой атаки героически пал капитан Пакэн.

За нашей спиной горят деревни Пьеррпон и Арранси. Ночью слышны рокот автомобилей, стоны раненых и крики приказов. Замолчали пушки и ружья. И с этой, и с той стороны идёт перегруппировка после сражения.

23 августа 1914. Для 25-го батальона этот день прошёл относительно спокойно. Получен приказ рыть окопы южнее Арранси. Было несколько стычек с немецкими дозорными патрулями, но, несмотря на сильную бомбардировку шрапнельными снарядами, обошлось без серьёзных потерь.

24 августа 1914. С утра в бинокль стало отчётливо видно, что враг готовится к атаке. Как муравьи, немцы постепенно заполняют пространство перед нами и пытаются продвинуться как можно глубже к нашим линиям. Они ползут вперёд, на расстоянии метров 15–20 друг от друга, ползут по полям подобно нашествию крыс.

Дивизия, что сражается на нашем правом фланге, отступила. Наш батальон тоже начинает отступать, эшелон за эшелоном, прикрывая друг друга.

В 13 часов, едва первый взвод 5-й роты достиг деревни Рувруа, как из штаба корпуса прибежал офицер с приказом командиру батальона майору Ги о том, что наш батальон должен стать опорным пунктом на левом фланге идущей в атаку 42-й дивизии и поддержать её всеми имеющимися силами. То есть мы должны повернуть назад и держать позиции у леса Деффруа.

По приказу майора Ги батальон разворачивается и двумя группами из трёх рот приступает к выполнению задания: одна группа (4, 5 и 6-я роты) под командованием капитана Шасспо должна наступать вместе с дивизией, а другая группа (1, 2 и 3-я роты) — создать опорные позиции вокруг леса Деффруа. 4, 5 и 6-я роты вступают в бой и открывают огонь по немецким войскам, которые после нашего отступления заняли замок Ременкур. Перед ними железнодорожная насыпь, из-за которой летят немецкие пули, щёлкая о рельсы. Капитан Шасспо поднимает три свои роты в атаку: пехотинцы прыжками рвутся вперёд, наталкиваются на колючую проволоку вдоль железнодорожного пути, на какое-то время задерживаются, прорывают её и, поднявшись вновь, со штыками наперевес отважно бегут по полю спелой пшеницы на немецкие окопы, вырытые перед замком Ременкур. Наши пулемёты буквально изрешечены вражеским огнём, механизмы заело, и они больше не могут поддерживать идущих в атаку пехотинцев.

Соседнему батальону из 42-й дивизии удаётся с другой стороны выбить немцев из замка. Но те открывают плотный артиллерийский огонь по замку, и батальон должен вновь оставить его. Когда капитан Шасспо видит отход соседей, он выдвигает своих стрелков вперёд, надеясь вместе удержать занятые позиции. В этот момент боя наши роты понесли очень тяжёлые потери: погибли почти все офицеры и большое число младших офицеров.

Капитан Шасспо и лейтенант Шалон остались лежать в поле мёртвыми (судя по письму дедушки, они были ранены и попали в плен). Без командиров, по открытому пространству и безо всякого прикрытия, остатки наших рот отходят назад.

В это время командир 25-го батальона принимает решение удерживать как можно дольше укрепления вокруг леса Деффруа, чтобы прикрыть отступление соседней дивизии.

Около 17 часов атаки немцев на укрепления вокруг леса Деффруа усиливаются. Возникает угроза окружения трёх рот, которые удерживают эти позиции. Немецкая артиллерия концентрирует свой огонь по нашим позициям у леса. Командир батальона даёт приказ отходить.

Отступление идёт эшелонами: сначала 2-я рота, потом 3-я под прикрытием 1-й роты. Во время этих действий недалеко от леса Деффруа тяжело ранен капитан де Ролэн. К сожалению, мы оставляем много раненых на месте из-за невозможности забрать их в ходе боя. Только раненые, которые могут идти сами, будут эвакуированы. Но таких — абсолютное меньшинство, потому что большинство раненых 24 августа ранены именно в ноги.

Около 18:30 1-я рота закончила свой отход к деревне Рувруа.

Два взвода этой роты под командованием майора Ги образуют маленький арьергард нашего батальона. К ним присоединяются разрозненные солдаты, которым удалось оторваться от наступающих немцев, и даже раненые. Капитан с решительным видом берёт винтовку и, не прекращая курить одну сигарету за другой, стреляет по наступающим врагам. Его абсолютное спокойствие передаётся всем стрелкам, которые начинают вести огонь прицельно, как на стрельбище.

После недолгой перестрелки остатки батальона отходят к деревне Рувруа и там сдерживают немецкие линии, которые двумя рядами продолжают медленное продвижение вперёд, держа ружья на уровне пояса и заливая пространство перед собой потоком ружейного огня.

Майор Ги собрал небольшую группу солдат в резерв, к западу от деревни Рувруа, в то время как другая группа пехотинцев под командованием лейтенанта Дюреля из 1-й роты заняла сады к востоку от деревни, задержав на значительном расстоянии первую линию немцев, которые начинают окапываться.

И вдруг со стороны леса Деффруа появляется идущий маршем немецкий батальон, выстроенный в каре со знаменем в середине. Наши немногочисленные стрелки не могут сдержать радость от появления такой замечательной цели и кучной прицельной стрельбой встречают немцев. Под ударом этого ураганного огня немецкое каре бросается на землю и потом бежит в беспорядке по пшеничному полю.

Враг поверил в силу нашей обороны и отказался от атаки на деревню.

Майор Ги, со слезами на глазах, в отчаянии от того, что там — на холмах — пришлось оставить в руках врагов столько товарищей по оружию, приказывает горнисту трубить батальонный рефрен: в этих кровавых сумерках он прозвучал как сигнал последнего прощания с теми, кто остался на поле боя убитыми или ранеными.

И второй раз прозвучал призыв горна. Никто не откликнулся.

Среди тех, кто не вернулся с поля боя, был и наш дедушка Леон.